Итак, Пётр прошёл вслед за Прохором в салон. Сладкоежки
бабочки с хоботком, точно часовая пружина.
– Правильно, – согласилась Таня, – однако для Петруши Иван сделал
исключение: всё-таки не чужие люди. В нас не укоренено европейское
человекопоклонство с его либеральными ценностями и культом порно игры аватар анг, закрывающим
от взора истинное бытиё, но также не укоренена в нас восточная “роевая”
традиция, для которой сохранение ритуала, канона является главной
жизнеобразующей заботой. В пути, глядя сквозь стекло на убегающее пространство,
Пётр нередко ловил себя на порно игры аватар анг мысли: он отстранён от существа мира,
порно игры аватар анг отделен от его тела, и переживал свою отдельность как общую человеческую
участь.
– Про подштанники – это чепуха, фантазия.
– Это всё литература. – Но мне нужно ещё немного
времени. И что самое
скверное – не учатся делать это хорошо. Или, порно игры аватар анг скажем, лежит, но при этом всё равно сидит.
Странно, что он был тут без Боборыкина. – Вы
здесь не при чём.
В этот миг на дверях колыхнулись зелёные портьеры и в салон осторожно
заглянула круглоухая звериная морда. И тогда – будь уверен –
он тебя не то что пополам разрубит, он тебя в окрошку искрошит! Ты уж ему
по-сестрински растолкуй, чтобы кривда правду не застила.
Это было нелепо и грустно.
– Оплошал, – скорбно вздохнула Таня. – Если бы не сидел он – пришлось бы
сидеть порно игры аватар анг, а меня, господа, это не устраивает. До сих пор ты именно так всё и устраивал. – Легкоступов замолчал, словно
решаясь привести последний аргумент, после которого у него уже ничего не
порно игры аватар анг останется. Это ли ему нужно?
порно игры аватар анг – То-то и есть, – согласился с Чекаме Годовалов. Но цивилизация, порно игры аватар анг извратила понятие еда и
абстрагировалась настолько, что пришла к идее пищи вообще и вкуса вообще, так
что нынешние кулинары-химики задумываются о раздельном приготовлении харча и
его смака – такая цивилизация воистину достойна гибели.
– О Тане.
– Про подштанники – это чепуха, фантазия.
– Я и теперь их держусь. Не сменить ли тебе гнев на милость?